главная страница    поиск и карта сайта Pyc   | Eng  
Московская международная биеннале современного искусства

биеннале

программа

пресса

для посетителей


Сны Веры Павловны

 
Сны Веры Павловны

Место и даты экспозиции


Куратор: Александр Евангели

Художник: Аннушка Броше

Что делать? Этот вопрос снова стал особенно актуальным сегодня. Поиски пути развития общества, зашедшего в очередной тупик на повороте истории, в чем то повторяет русскую историю второй половины XIX века. Социальный и экономический кризис, духовное и моральное опустошение, сродни современному кризису. Прошло время почти античного русского классицизма,  поиски в натурализме и публицистике передвижников не принесли ожидаемого решения. Так кризисы в обществе созвучны ситуации в искусстве.   И как и в искусстве, в обществе тот же вопрос: что это современная жизнь, в какую форму вольется общество, что собственно говоря делать? Здесь так и хочется добавить, "кто виноват?".

Проект посвящается первому русскому фениместическому роману, где пример жизненного решения, передается через женскую судьбу, через развитие  эмансипации в России. В снах героини ответ на постановку глобального вопроса.  История «здорового эгоизма» героини во имя пользы для людей, ее развития как личности, возвращает к вопросам так до конца не решенным и сегодня.

«Эстетическое отношение искусства к действительности», (основная теоретическая работа автора романа "Что делать?"), можно поставить вопросом в любой момент реального времени. «Прекрасное есть жизнь», «красота в реальности выше красоты в искусстве» - эстетические лозунги писателя. Хотя здесь, радикально-отрицательный утилитарный взгляд Чернышевского на искусство сыграет с ним злую шутку. Первый русский утопический роман-манифест «Что делать?» в литературном плане нельзя назвать блестящим, и он остался в истории, скорее как революционно-публицистическим, чем литературным памятником.

Отвергнув трансцендентальную эстетику, Николай Гаврилыч рассматривал смысл искусства исключительно с утилитарной точки зрения, искусство как суррогат науки, механизм для популяризации. Так как литература тоже жанр искусства, такое прикладное отношение создает стилистический конфликт. Описание истории жизни героев довольно сухое и схематичное, их образ нечеток, и потому не реалистичен, смутен. Единственно, что действительно реально, и остается в памяти живым и ярким сюжетом, так это утопические сны Веры Павловны и ее маниакальная, со «здоровым эгоизмом», любовь к чаю со сливками. Вообще чаепитие, это бесконечное распивание чаев, с особым смыслом, с задушевными разговорами, с философскими проблемами, в русском контексте обладает особым статусом. Нечто очень важное рождается за чайным столом, переливается из чайника в чашки, поглашается с ритуалом, такой вот шаманский напиток с «особыми знаниями». Для русского человека «попить чайку» это пауза в течение дня, ритуал для приведения себя в состояние гармонии, внутреннего баланса, практически популярная медитация.  Вот так и история русского феминизма  вытекает из чашки чая: утопические иделические сны и сегодняшнее счастье в виде чашки чая. Хотя чай был со сливками, и чай был только предлог для отборных сливок от особой проверенной коровы. «Сейчас выпью сливок и приду», практически анекдот, коронная фраза Веры Павловны, через молочный образ женской сути замыкает на сон жизни, реальности и не реальности существования. Сны и чай, Сны и чай, повторяются и закручиваются в спираль. «Жизнь моя, иль ты приснилась мне»…

Значение чаепития и снов, как способа самопознания, поиск ответов на вопросы о смысле жизни, времени, пространства не заканчивается русской традицией. Недаром в «Алисе в Стране чудес» безумное чаепитие происходит во сне. И все участники застолья спят, и одновременно пью чай. Время застыло на пять часов, лишь девочка Алиса (т. е. Существо женского рода) может вырваться из этого плена на новую дорогу.

Для меня, как для выпускницы полиграфического института, иллюстрация к литературным произведениям стоит на особом месте, но мне всегда хотелось расширить ее границы. Особенно для произведения задающего столько вопросов. Поэтому инсталляция объектов с текстами из произведения и с проекцией на них видео спящих девушек, и пьющих чай, для меня попытка создания новой формы иллюстрации, визуализации произведения. Вообще литературность, обращение к текстам, присуще русскому современному искусству. У медгерменевтеки, у Ануфриева, Пеперштейна, часто присутствует “эстетизация теории” книжных текстов. Также хочется вспомнить работу 80-х Генри Хилла. Инсталляция представляет собой проекцию лица читающего человека на книгу Мориса Бланшо, причем человек читает именно эту книгу.

Работа представляет собой инсталляцию «безумного» чаепития. Множество чашек, тарелок, чайников и т.п. повсюду, казалось бы, хаотично расставлено. На предметах нарисованы спящие женщины или фразы из романа (ставшие крылатыми). Несколько столов, каждый из которых, посвешается конкретному сну В. П.. Инсталляция меняется от стола к столу, от сна к сну. Если первому сну В.П. (довольно мрачному, неопределенному) соответствует практически идеальная сервировка буржуазного чайного стола, то дальше с развитием снов, с формированием идей свободной любви и эмансипации женщин, с более четкими картинами счастья общества осуществленных социалистических идеалов, меняется, разрушается чаепитие на столе. С верху прямо по чаепитию или выше по сводчатым стенам проекция видео со спящими женщинами. Чай – сон, пророческое камлание о женской сути, когда-то в будущем.






биеннале

программа

пресса

для посетителей